?

Log in

No account? Create an account

Анатолий Глазунов (Блокадник). Жидовский Телеящик.. Сборник (продолжение).

Композитор Альфред Гарриевич Шнитке  – кто  по национальности?






Альфред Гарриевич Шнитке родился в  1934  в Энгельсе в Саратовской области.

Жиды часто утверждают, что  композитор Альфред Шнитке –  «наш!», жид (по их терминологии – еврей). На жидовском  сайте 7:40  его фамилия выделена  синим цветом («Знай наших!»).
http://www.sem40.ru/interview/hot/13927/

Жиды так  хитрят,  чтобы увеличить вклад жидов в Русскую Культуру и принизить русских.  «Мы, жиды, главные обогатители Русской Культуры!» 
По  национальности, по крови  Альфред Шнитке     действительно -  жид, но только жид по отцу.  Жиды скрывают часто, что он немец по матери. Ибо не хотят делиться с немцами размером  немецкого вклада  в Русскую Культуру. И скрывают  обычно его высказывания  о ничтожном влиянии  жидовства  на его  духовное развитие  и на его творчество. И скрывают о влиянии Русской культуры и русского языка в частности - на этого композитора.   Скрывают также о влиянии Немецкой культуры на его духовное развитие.

А ведь  Альфред  Шнитке сам  и довольно подробно рассказал на эту тему.

А.Г.Шнитке. Беседы, выступления, статьи.
http://lib.ru/CULTURE/SHNITKE/shnitke.txt
http://bookz.ru/authors/6nitke-al_fred/shnitke/1-shnitke.html

Фрагменты беседы с Альфредом Шнитке

Шнитке:  "Я все время вижу висящий передо мной вопрос. Ищу ответ на него, но пока не нашёл. И вопрос этот связан с тем, что, не будучи русским по крови, я связан с Россией, прожив здесь всю жизнь.
С другой стороны, многое из того, что я написал, как-то связано с немецкой музыкой и с идущей из немецкого - логикой, хотя я специально и не хотел этого.


- Не напоминает ли тебе это ситуацию Владимира Набокова, его двуязычие? Впрочем, как он сказал в одном из интервью, "национальная принадлежность стоящего писателя - дело второстепенное". Известно, кстати, что первым языком Набокова в детстве был английский, а не русский.

-  Я тоже начал говорить не по-русски, а по-немецки, хотя и на том искажённом немецком, на котором говорят немцы Поволжья. Родители мои говорили меж собой по-немецки. Причем мать-немка говорила хуже, чем еврей-отец, потому что отец родился во Франкфурте. А мать была из немцев Поволжья и говорила на диалекте. Правда, она была учительницей немецкого языка, словарный запас и грамматика были правильными, но акцент все-таки был. Интересно, что с отцом дома я говорил по-русски, а с матерью - по-немецки. Я стеснялся говорить по-немецки с отцом, потому что он говорил правильно, а с матерью мы говорили "на равных". Бабушка, которая нас воспитывала, вообще не знала русского языка.

- Бабушка с чьей стороны?

-  С маминой. Бабушка по линии отца  (еврейка) знала немецкий, они с дедом говорили по-немецки. Но это был гораздо более правильный, интеллигентный немецкий язык, хотя они и не были немцами. Они ведь - из-под Риги, из Либавы. Прибалтийские евреи из ремесленных кругов, они стали интеллигентами по образу жизни. Говорили на немецком, а не на еврейском. Ведь идиш - это язык не всех евреев. В частности, прибалтийские евреи были больше "направлены" в немецкую сторону.
- А как они оказались в Поволжье?

-  В начале века, не знаю, по каким причинам, родители отца выехали из Либавы в Германию, жили в Берлине и во Франкфурте-на-Майне. А после революции, в 1926 году, приехали в Москву.

- Зачем?

- Так как Либава и Рига стали к тому времени частями самостоятельного государства, они вернулись в ту Россию, которая была им тогда доступна (по-моему, всё это время, включая первую мировую войну, они оставались гражданами России). Дедушка был коммунист. Тогда это был как бы внутренне "обязательный" коммунизм по убеждению: мой отец тоже очень рано вступил в партию. Это ведь была совсем другая жизнь и другое понимание коммунизма. Они были атеистами, хотя все в детстве были крещены или обрезаны - то есть формально приобщены к какой-то вере. Но практически ни мои родители, ни их родители ни во что не верили. И это - история, которая, в общем, уже закончилась. Потому что неверящее человечество - закончилось.
Мои немецкие предки по материнской линии выехали из Германии двести лет назад. Они были крестьянами, как и большинство немцев, приехавших в Россию во времена Екатерины II. Другое дело - те немцы, которые жили в Немецкой слободе до Петра I или беспрерывно приезжали при Петре и жили в Петербурге и Москве. Мои-то предки жили в деревнях.


- В деревнях на Волге?

-  В разных местах. Были какие-то деревни в Крыму, на Украине, в Поволжье, около Оренбурга, на Кавказе. У тех, кто жил в Поволжье, была какая-то постоянная связь с Германией; они посылали туда детей учиться на священников, врачей или учителей. Учителя, священники и врачи, научившись в Германии, возвращались обратно. Но во всем остальном они были от Германии оторваны. Они говорили на странном немецком языке -  это был тот немецкий, который они когда-то привезли с собой, с добавлением слов и понятий, возникших позднее, в том числе и русских.

- Когда познакомились твои родители? И не было ли для них болезненным, что они поженились, будучи евреем и немкой?

-  В 1932 году, в Энгельсе. Отец приехал туда в 1930 году. Вообще, ты говоришь как человек, родившийся в послевоенное время. Дело в том, что для родившегося в довоенное время национальный вопрос как бы не существовал. В книгах и фильмах, возникших в то время, ты с легкостью встречал каких-нибудь Авербахов, действующих совершенно равноправно с Ивановыми. Все это казалось как бы навсегда решенным. Но это "навсегда" было только до 1941 года. Потом все воскресло.

- И никого из твоих родственников не коснулись репрессии?

-  Родственников по материнской линии практически почти не коснулись (за исключением тети Паулины, у которой посадили мужа), они были не из интеллигентских кругов. А отца - в какой-то степени - да. Отец не был арестован, не сидел, не преследовался. Но - как многие, которые приехали в Энгельс (в частности, и те, кто приехал с Запада, спасаясь от фашистов), он подозревался. Был на грани ареста. Было время, когда отец и мать остались без работы.

- Какого года рождения был твой отец? Он был переводчиком?

- Отец был четырнадцатого года рождения. А мать десятого. У отца никакого образования не было. В возрасте шестнадцати лет он уехал из Москвы в Энгельс, не окончив десятого класса школы. Он решил поехать в республику немцев Поволжья, работать в немецкой газете. Когда началась война, он хотел идти на фронт. Его дважды возвращали. Вроде забирали в армию, а потом присылали обратно, как бы не доверяя. И он работал политруком в каком-то ремесленном училище, пока все-таки не добился, чтобы его взяли в армию и отправили на фронт. Это было в 1943 году.

Уже после войны он закончил десятый класс экстерном, некоторое время учился в Институте иностранных языков, но диплома так и не получил. Сразу же после войны, в Вене, он работал журналистом. Потом в Москве - переводчиком, в немецкой редакции журнала Новое время. Писал также статьи - политического характера, путевые заметки. Кое-что опубликовано и в ГДР. Но в основном он все-таки был переводчиком. Он умер в 1975 году.

- У матери тоже не было какой-то определенной специальности?

- Нет, она училась в Энгельсе в педагогическом институте на историческом факультете, но не смогла закончить, потому что в какой-то момент у нее обнаружилось нервное истощение, и пришлось учебу прервать. Это было перед войной. А потом уже не стало ни этого института, ни исторического факультета. Больше она не училась. Она преподавала немецкий язык в школах во время и после войны. Работала в газете Neues Leben, которая выходила на немецком языке в Москве, в отделе писем. Только наше поколение - я, моя сестра и брат - учились нормально. Бабушка, которая всю жизнь работала в издательстве иностранной литературы (теперь Прогресс) и редактировала все учебники немецкого языка, которые здесь выходили, в течение лет тридцати,-она тоже не имела никакого законченного образования. Дед лет под пятьдесят где-то закончил экстерном технический вуз, он был инженером (это дед по линии отца). Так что это немножко в крови...

- Твой брат - Виктор Шнитке - известен как переводчик и писатель, поэт. Я читал его стихи и рассказы, опубликованные здесь. Он -  профессиональный переводчик? Я помню, что книга лекций и писем Веберна, изданная в СССР под редакцией Михаила Друскина и Альфреда Шнитке, была переведена Виктором Шнитке. Наконец, не так давно появились твои Три стихотворения Виктора Шнитке. Помнится, ты говорил о том, что мечтаешь, чтобы эти миниатюры спел Петер Шрайер или, во всяком случае, немецкий певец, врожденно чувствующий язык...

- Да, кроме немецкого, брат прекрасно знает английский язык, работает переводчиком-журналистом.

- А сестра?

- Сестра моложе брата. Она закончила   Институт иностранных языков, много лет работала в школе, преподавала немецкий язык. Потом - в той же газете, что и мама.

В 1941 году нас должны были выселить из Энгельса, как выселяли всех немцев, потому что отец родился в Германии. Но он сумел доказать, что он еврей, хотя и родился в Германии. Нас оставили - в том числе мать и бабушку, которые были немки. Мы остались в Энгельсе, а все немцы выехали. Вообще, выезд немцев - это была страшная история.

- Куда их выселяли?

-  Всех выселили примерно за 4-5 дней в августе 1941 года. Как обычно, это была очередная сталинская хитрость. Вроде бы никто немцев не выселял, все было нормально и хорошо. И даже какие-то демонстративные шаги были в защиту этих немцев.
Моя мать работала в Энгельсе корректором немецкой газеты. Газету она видела последней. Как-то вечером она подписала номер к печати, поздно вернулась домой (выпуск газеты - дело позднее) и легла спать. А утром к ней пришла бабушка и сказала: "Вот, я тебе всегда говорила!" Оказалось, что в газете - Указ о высылке немцев. "Как, - сказала мама, - не может быть, я же подписала газету". И тут же вспомнила, что редактор еще оставалась в редакции. Значит, в этот последний момент, уже после окончания корректуры, туда вставили Указ. Таким образом, она узнала, что уволена - это был последний номер газеты. Немцев высылали за Урал. Большая часть моих родственников была выслана в Сибирь и живет там до сих пор.

- И кто же там живет?

- Двое дядей и две тети. Одна тетя живет в Аягузе, это в Казахстане. Другая - в Сибири. Дяди живут в Оренбургской и Кемеровской областях.

- Кто они по профессии?

- Они все живут в селах. Один из них, тот, который в Оренбурге, был школьный учитель, сейчас на пенсии, а другой - закончил сельскохозяйственный институт, был агрономом. Тетя в Аягузе была учительницей немецкого языка, а другая тетя не имеет высшего образования, она проработала в совхозе сорок лет.

- Все они учились уже на выселках?

- Нет, они успели получить образование до того.

===========

- Ты все время подчеркиваешь, что ты - еврей.

Альфред  Шнитке: «Нет, я не подчеркиваю. Это для меня очень сложный и больной вопрос, который меня всю жизнь мучил.
Я начал чувствовать себя евреем с начала войны. Вернее, как только началась война, я себя сразу почувствовал одновременно и евреем, и немцем. Антисемитизм возродился у нас с началом войны. Я не помню, чтобы меня раньше обзывали евреем на улице. Впервые это случилось осенью 1941 года. Странная, иррациональная вещь!
Реальность поместила меня, не имеющего ни капли русской крови, но говорящего и мыслящего по-русски, жить здесь. Половина моей крови по-настоящему и не проросла во мне. Я не знаю еврейского языка. И я, испытав в связи с моей физиономией и рядом других признаков все неудобства, связанные с этим, никаких преимуществ не ощутил.
Причины антисемитизма в России разнообразны. Тут есть древние причины - ну, чужой, да еще еврей, да еще распявший Христа, да еще устроивший революцию... Ведь революцию-то "провернул" Троцкий! Именно он был здесь с самого начала революции.


Один мой коллега, с которым я вместе учился, обосновывая свой антисемитизм (как-то у меня был с ним многочасовой разговор на эту тему), ссылался на протоколы сионских мудрецов, о которых я, честно говоря, и до сих пор имею самое смутное представление. Во всяком случае, это что-то такое, на что все антисемиты ссылались и ссылаются, их главный козырь. Я читал, что это - фальшивка, появившаяся где-то на рубеже прошлого и нашего века. Такая черносотенная фальшивка, которая тут же и была изобличена как фальшивка. И тем не менее этим до сих пор козыряют как доказанным. Протокол сионских мудрецов якобы изобличает евреев в заговоре против человечества».

(Сам Шнитке Протоколы, понятно из текста, не читал,  тему не знал абсолютно,  а выводы  сделал  тупые. Не знал Шнитке даже элементарного – не знал,  что Жидофашистская идеология изложена в Торе, Талмуде, сочинениях Маймонида, Шулхан Арухе…  - Анатолий Глазунов-Блокадник).

Альфред Шнитке:  «Война - как бы вопреки прямой логике - разбудила всего, что народ подсознательно из себя изгонял, в частности, антисемитизм. А для меня война определила ощущение двойной неугодности: я был неугоден как еврей, и я же был неугоден как немец. Причем я не ощутил больших неудобств оттого, что я имел немецкую фамилию и мог считаться немцем,- чем оттого, что я был евреем. Война шла с немцами, но почему-то не приводила к дикой антинемецкости! Вот это - иррационально!»

(К сожалению, Шнитке та и не понял, почему во время войны у многих русских было больше неприязни к жидам, а не к немцам, - Анатолий Глазунов-Блокадник).

Альфред Шнитке: «Я стал ощущать двойную чужеродность - как полунемец и как полуеврей. Внешне это выражалось в том, что я - жид, каждый мальчишка на улице видел, что я - жид. Но я бывал и немцем в этих уличных ситуациях. Когда война закончилась, я в общем-то немцем вроде бы перестал быть, но евреем продолжал оставаться. И это не прошло, а сильно развилось, несмотря на отсутствие официального антисемитизма».

Альфред Шнитке: «Когда мне исполнилось шестнадцать лет, это было в 1950 году, надо было получать паспорт. Я сам должен был решать, кем мне назваться. И тогда, помню, мама была обижена, что я назвался не немцем, а евреем. Но я не мог поступить иначе. Назваться немцем, чтобы "отмыться" от своего еврейства, я считал позором. И с тех пор я числюсь евреем - по отцу.

Странная вещь, но я испытываю чувство половинного контакта и половинного неконтакта с евреями. Потому что я многое понимаю, но многого не принимаю. В частности, среди того, чего я не принимаю в евреях, - легкость в контактах, легкость одного, второго, третьего, четвертого поворота, восприятия. Легкость восприятия новой идеи, мгновенное понимание всякой новой мысли, внимание ко всему новому, что появляется. Все это для меня неприемлемо. И не из-за моральных соображений. Просто есть что-то, что продолжает сохранять незыблемо свое качество, а что-то, что никогда его не обретает. В то время как в евреях я вижу начальное расположение ко всему новому, что появляется, - я имею в виду интеллектуалов, конечно».


============

- Чувствуешь ли ты еврейское в своей музыке?
- Чувствую, но мало. В одном сочинении, в Четвертой симфонии, я с этим соприкоснулся. В кино - в фильме Комиссар. А больше, пожалуй, ни разу. Но я считаю недостойным отмежевываться от этого, доказывая, что я не еврей.

- Многие считают, что eвpeйcкие черты в твоей музыке cвязaны с обостренным нервом - с тем, что можно найти у Малера. Думал ли ты когда-нибудь об этом?

- Я нахожу нечто родственное еврейскому в выразительности Малера, в остроте. Это как бы сломанная фигура... Но вместе с тем, это имеет и не только еврейское обоснование. В этом - и предрасположенность ко всему новому, немецкому. Именно немецкому, а не французскому или итальянскому.

- Немецкое - оно ведь проявлялось с самого твоего детства - и, наверное, не только в виде разговорного языка?

- Да, конечно, было много немецких книг, некоторые у нас до сих пор - оттуда. Большая часть осталась у сестры.

 - А какие это были книги: поэзия или немецкая классическая философия? Какие книги читались?

- В основном, поэзия. У меня есть четыре тома Гейне довоенного времени, это оттуда. Гёте - тоже, правда, более позднее издание.

- Значит, связь с немецкой поэзией, скажем, с Гёте - идет с детства?

- Я читал много по-немецки во время войны. Какой-то ограниченный немецкий язык в нашей семье сохранялся всегда. И когда сразу после войны мы поехали в Вену, куда отец был направлен в качестве журналиста, это не было такой уж неожиданностью. Все логично следовало одно за другим. Постоянная “немецкость” - и в работе отца с матерью, и в пребывании в Вене - конечно, наложила отпечаток на то, что мы делали дома.
- А Фауста Гёте ты прочел в детстве?
- Первую часть Фауста я читал. Но не читал тогда всего дальнейшего.
- По-немецки?
- Да.
- А по-русски читал?
- Да, я пастернаковский перевод Фауста читал еще и потому, что были планы писать оперу по Фаусту с Юрием Петровичем Любимовым в качестве режиссера. И тогда имелся в виду пастернаковский перевод.

Короче говоря, немецкое - это целый круг, который всю жизнь существовал и продолжает существовать.
- Значит, немецкое превалировало?
- Нет, этого нельзя сказать. Конечно, превалировало русское. Но все же, это было второе по значению, и нечто не просто литературное, но живо ощущавшееся.


- Ты начал говорить по-немецки - и тут же сразу по-русски?
- Конечно, сразу. Это было и то, и другое. Причем какой это был немецкий, мне сейчас судить трудно, наверняка очень примитивный. Это был немецкий язык, в литературной речи не встречающийся, и я думал, что выражения происходят от немцев Поволжья. Но когда я читал письма Моцарта, я вдруг встретил одно или два таких выражения. Он из т о г о    немецкого, а не из местного.
- А сказки в детстве были русские или немецкие?
- И те, и другие. Из немецких были сказки Гауфа, очень подробно. Я читал их сам. А из русских - сборник Афанасьева, неполный, конечно.

============ 

«Опера - моя судьба, ведь у меня нигде нет естественного права на родину. И хотя немецкий - мой родной язык (то есть действительно первый язык, выученный мною от моей матери - немки Поволжья), я, как и мои немецкие предки, живу в России, говорю и пишу гораздо лучше по-русски. Но я не русский, и отсюда у меня постоянные проблемы самосознания, как и комплексы из-за моего немецкого имени. Моя иудейская половина тоже не дает мне пристанища, ведь я не знаю ни одного из трех иудейских языков - при этом обладаю ярко выраженной еврейской внешностью. Всё еще более запутано и осложнено тем, что мой еврей-отец родился в Германии и говорит по-немецки лучше, чем мать. К тому же война - именно с Германией, и чувство того, что ты - немец (у меня оно есть, так как я читаю по-немецки, говорю с бабушкой, не знающей русского, только по-немецки, и мой внутренний мир - это не существующая более Германия Гете, Шиллера, Гейне), чувство того, что ты - немец,- это вина и опасность. Я очень интересуюсь музыкой, но в доме нет музыкального инструмента, и лишь в конце войны владельцам возвращают конфискованные в начале войны радиоприемники, а с ними в дом сразу приходят музыка... и снова немецкий язык».

=========

Таково состояние духа  многих людей  из разных национальных корней и семян и  обитающих  вне  родины предков.  Шнитке -  с немецкими  и  жидовскими корнями,  проживший жизнь в России. В просторечии  такие  люди  – «дворняжки».  Он с немецкими корнями по матери. Знание немецкого языка и воздействие немецкой  культуры.  Он почти всю жизнь прожил в России. Знание русского языка  и  воздействие русской культуры.  Почти обрусевший.  Жидовского в нём – гены от отца и знание, что он по отцу - жид.  Языка жидовского не знал,  воздействие жидовской культуры – весьма малое. Не всегда приятно, что жид, но что сделаешь? Скрывать это нельзя…

Краткая биография

Итак, Альфред Шнитке  родился в 1934  в Энгельсе в Республике немцев Поволжья.
Его отец, Гарри Викторович Шнитке (1914—1975),  жидовин по национальности, родился во Франкфурте-на-Майне, куда его родители перебрались из Либавы в 1910 году. В 1927 году (или 1926)  вместе с родителями переехал в Москву, в 1930 году — в Покровск. Отец-жидовин  вступил   в партию, работал журналистом в советских немецких изданиях. Рассказы и корреспонденции с фронта на русском языке печатал в газете «Большевик».

Мать, Мария Иосифовна Фогель (1910—1972), происходила из немецких колонистов, которые переселились  в Россию в 1765 году и  укоренились  в деревне Каменка. Работала  учительницей немецкого языка. В 1943 году отца призвали на фронт, а Альфред с младшим братом были отправлены в Москву. Здесь они  жили у деда и бабушки по отцовской  (жидовской) линии — инженера Виктора Мироновича (1889—1956) и редактора Теи Абрамовны Шнитке. Жидовинка Теа Абрамовна (урождённая Кац, 1889—1970) работала редактором в Государственном издательстве иностранной литературы, занималась немецкой филологией и переводами на немецкий язык. Она -  автор  учебника «Грамматика немецкого языка».

После войны  в 1946    отец был командирован корреспондентом и переводчиком газеты Österreichische Zeitung  в Австрию, в Вену.  Газета издавалась на немецком языке советским оккупационными властями.  Переехала в Вену и семья.  Здесь Альфред Шнитке начал учиться музыке.  В  1948  семья   вернулась в Москву.  Поселились в  подмосковной Валентиновке. Мать и отец устроились на работу в редакцию газеты «Neues Leben» (потом  в этой же газете работала и младшая сестра Альфреда Ирина, в ней же публиковался и его брат Виктор). Отец занимался переводами советской литературы на немецкий язык для издательства литературы на иностранных языках «Прогресс».

В 1958  Шнитке окончил Московскую консерваторию, а потом и аспирантуру. С 1961 по 1972  Шнитке преподавал в Московской консерватории.  Он сочинил музыку  ко множеству фильмов. Сочинил музыку к нескольким операм,  к нескольким балетам, сочинил десяток  симфоний, сочинил  музыку к  20 камерным,  вокальным, и хоровым концертам…  Он долго  пребывал в мучительных духовных  поисках.  Ему чужд материализм и атеизм советской идеологии.  Йога, оккультизм, каббала, китайские мистические прозрения /"И цзин"/ - чем только  Шнитке не занимался  в поисках ответа на волновавшие его загадки жизни,  смерти и  Высшего Смысла Жизни... Погружаясь в  «тонкий мир»  он испытал ужас…  Этот ужас  мешал ему углубляться… Его интересовал вопрос:  почему зло в мире сильнее добра?  Ответа не находил на многие вопросы. Единственное  спасение для себя  из трясины он увидел в христианстве. В 1982 ,  когда Шнитке было сорок восемь лет, он был крещён по католическому обряду. Иудаизм был ему чужд. Ближе было православие,  он сам часто говорил, что  уважает православие больше, чем католичество.  Но  его мать  была крещена католичкой. Он тянулся к экуменизму, но эта  неразработанная тема ему был не по силам...

Понятно, что отношения  с властями  были сложные.  Он внутри был не такой, как надо  для властей.   И его музыка не такая, какая Советской власти нужна. Раздражали  его начальников и его западные контакты.  Он не был диссидентом, но несколько лет он был невыездным…  В целом, «внешне» он   был   послушен.   И его даже награждали. Он - заслуженный деятель искусств РСФСР (1987).

И вот «горбачевская перестройка», Большая  Катастрофа в стране. В 1989—1990 годах Берлинская научная коллегия  предоставила Альфреду Шнитке стипендию. В 1990 году он  вместе с семьёй   переехал  в Германию. Поселился в Гамбурге. Была  ли это эмиграция? Бегство из России?  Как сказала его жена «Мы никогда не уезжали из России. Мы жили на два дома».  Отчасти, может, и верно.  Но лишь  отчасти.   Он всё же бежал из России, в которой  в это время  Большая Катастрофа.

Он  начал преподавать в Гамбургской высшей школе музыки.

Но здоровье слабее и слабее,  и он прожил в Германии недолго. Перенёс три инсульта, умер  в Гамбурге  в  1998 в возрасте  63 лет.  Но похоронен не в Гамбурге, не в Израиле,  а в Москве, на Новодевичьем кладбище.

Семья.

Первая жена  - Галина Кольцина. Познакомились  на отдыхе у Чёрного моря.  Брак был зарегистрирован в 1956. Галина начала учиться на курсах звукорежиссеров телевидения.
Галина Ивановна Кольцина в семействе Шнитке была принята благосклонно.
Особенно довольна была бабушка Альфреда, жидовинка  Tea Абрамовна, которая  всегда обращала  внимание на национальный вопрос: мать Галины была жидовинка, а отец - русский.
http://oikumenesaratov.ucoz.ru/publ/zdes_sochinjali_muzyku/zdes_sochinjali_muzyku/alfred_shnitke_multikulturnyj_muzykalnyj_genij_postmodernist_i_muzykalnoe_voploshhenie_saratovskoj_ojkumeny_tekst_ija_jakovleva/8-1-0-26

Через три года развелись. Шнитке  полюбил  юную пианистку.    Жидовинка Галина продолжила работу на Центральном телевидении, где с 1967 года стала главным звукорежиссером.  Вторая жена  – пианистка Ирина  Катаева-Шнитке. Свадьбу сыграли в  1961. Их сын Андрей Шнитке   начинал  тоже и очень успешно заниматься музыкой, потом увлекся химией и биохимией, потом играл в рок-группе «Центр». Написал музыку к  нескольким документальным и  художественным  фильмам. Параллельно занимался  фотографией и музыкой. Устраивал  свои  выставки  во многих городах и странах.
Брат,  В. Г. Шнитке – тоже не электромонтёр,  а  поэт, прозаик  и переводчик. А двоюродный брат  Владимир Эдуардович Шнитке  (род. 1939) —  ушёл в жидовство.  Он - «правозащитник» и общественный деятель,  председатель петербургского общества «Мемориал» (1989), основатель Петербургского научно-исследовательского центра «Холокост».  А двоюродная сестра — Ольга Анатольевна Шнитке (в замужестве Меерсон, род. 1959), американский славист.

На примере Альфреда Шнитке мы видим, что человеки, в которых есть жидовские гены (жид по отцу) бывают, конечно,  весьма разные.  И могут  даже далеко отходить от жидовства.  Могут, даже не имея русских генов,  сильно обрусеть.  Но  как-то умудряются не отразить в своём творчестве  Большую Катастрофу  страны, в которой жили,   раскол  огромной  страны, её сокращение,  не заметить раскол     русского народа на большие окровавленные куски.

Сборник «Жидовский Телеящик» в более полном объеме и Основы Русского Космизма читать здесь:

http://www.pravda-pravo.ru/forum/index.php?board=25.0

http://forum.17marta.ru/index.php?board=81.0 (здесь цензура  красного администратора))

http://17m.forum24.ru/

«Вставайте, люди русские!»


Comments

October 2017

S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    
Powered by LiveJournal.com