?

Log in

No account? Create an account

А. Глазунов (Блокадник). Чайковский и педерасты (продолжение)

Чайковский и   баронесса фон Мекк

Если бы не эта  замечательная женщина,  если бы не  её любовь к Чайковскому  и восторг её перед его музыкой,  если бы  не  огромная помощь ему, может быть,  Чайковский  и не сделал столько, сколько он сделал в музыке.







Надежда Филаретовна фон Мекк (урождённая – Фроловская, русская по национальности)  родилась   в 1831.   Биографы пишут: «Отец Надежды, Филарет Фроловский, начал с детства прививать дочери любовь к музыке, а от матери — Анастасии Дмитриевны Потемкиной, — девочка унаследовала деловую хватку, сильный характер и предприимчивость». Её рано  выдали замуж   за  барона из Прибалтики Карла фон Мекка.  Это был брак  не по любви, но она была верной и надежной женой и помощницей.  Родила 18 детей, 7 умерли, 11 детей она воспитала.

С её помощью  муж стал железнодорожным магнатом.  Вот биографы пишут: «Если в 1860 году в России было только 100 км железной дороги, то уже двадцать лет спустя, благодаря деятельности её мужа, было более 15 000 км».   Барон    создал Московско-Рязанскую  железную дорогу, железные дороги до Киева и Курска и стал их владельцем. Он стал  одним из самых богатых людей России. Семейство фон Мекк взяло в свои руки  также  монополию на перевозку зерна из южных, хлебородных губерний. Барон  умер  в 1876, оставив  Надежде  Филаретовне   огромные имения   в России и за границей  и миллионы рублей.
Теперь она   не только  продолжала его дело,  она и известная меценатка. Она  оказывает  большую  материальную помощь композитору (жидовину по национальности) Николаю Рубинштейну -  начальнику Петербургской консерватории, начальнику всего Петербургского музыкального мира.  Также   начинающему  французскому  композитору Клоду Дебюсси, наставнику по музыке дочерей фон Мекк. На её иждивении  в её имении живут  три скрипача…

Она была поклонницей Чайковского, его симфоническая фантазия «Буря» произвела на нее огромное впечатление.  Она погружалась в его музыку, она полюбила его.   Она стала собирать о нём сведения.  Узнала, что ему 36 лет,   он профессор  Московской консерватории, автор двух опер, балета и трех симфоний. Многие им восхищаются. Его охотно принимали в лучших домах,  но жил  композитор  бедновато.   Узнав, что он бедствует, баронесса    с 1877 года   начала помогать  ему. Сначала  Чайковскому передали небольшой заказ на несколько фортепианных переложений от Надежды Филаретовны. Потом  он  получает письмо от баронессы с благодарностью и  с такими вот  словами:  «…Говорить Вам, в какой восторг меня приводят Ваши сочинения, я считаю неуместным…».  Она ждёт от него новых шедевров и верит в его блестящее  будущее. Она послала ему   по его просьбе  тысячи  рублей, чтобы он расплатился с долгами. Она платит ему ежегодно 6 тысяч рублей (сумма по тем временам огромная)…  А ей нужно было, чтобы он спокойно   творил свои шедевры  и  чтобы среди ежедневной почты она находила  иногда  письмо композитора, дающее ей большую радость. Ей нужно было знать, что он здоров,  что на душе у него спокойно, что  нет помех его работе…

Без обсуждения принято  общее  правильное решение: они не должны встречаться в физическом мире как физические тела. Здесь много причин. В 1876 ей 45, ему 36 лет.  Она не была просто меценаткой.  У них не отношения меценатки с бедным композитором.  И они не просто были друзьями. Она никого в жизни не любила,  теперь полюбила первый раз, полюбила   восторженно, восхищаясь им. Он к ней  тоже  крепко привязался,    был признателен за помощь, считал её своим другом, «частью души своей»  он и любил её… И, конечно, ему весьма нравилось, что баронесса в восторге от его сочинений, что нашлось существо в этом не очень приятном мире,  которое помогает  ему  большими деньгами, беспокоится о его физическом и душевном состоянии… Он даже  жил  по её приглашению  в её  московском доме  и в её  усадьбе  в Браилове на Украине,  когда она и её домочадцы оттуда уезжали… Они переписывались  часто  и когда жили  в разных городах и разных странах, и  даже, когда жили  в одном городе…

Но она  понимала,   что общение  на физическом плане    разрушит неизбежно  её любовь.  Она от своего физического тела не была в восторге.  Да и он не был Аполлоном. Он  от своего физического тела  и своего поведения  на людях  тоже не был в восторге. И при встрече не восхитился бы,  увидев ее физическое тело. Непонятно, как  обоим  себя вести на физическом плане при встрече. Ни у кого не было и не могло быть восхищения.   Обниматься, целоваться – для  них  нелепо.  Даже, если бы они  выглядели на физическом плане    покрасивее.  Даже просто беседовать, пребывая в физических телах,  - тяжело.    Это была бы жуткая встреча, крах её большой любви, разрушение  связи. Они должны  встречаться  только  на  «тонком», более высоком  плане, через письма.  Он уже имел жуткий опыт общения  со своей  женой-телкой Таней на физическом плане. Человек объемен, существует на многих планах.  Но  баронесса и Чайковский   не могут встречаться как     цельные, объемные существа.   Общения на физическом плане    двух  физических телах    не должно быть… Желательно было и  скрывать  свою дружбу от других, чтобы не было разных пересудов… 

И  они не встречались ни разу.   Возвышенное чувство померкнет с обеих сторон, если они  встретятся.  А уж «совокупление» – это вообще противоестественно и мерзко. Таковых  у неё с бароном было предостаточно.  Восторженной любви вот не было. Они  пишут друг другу все чаще и чаще,  они  всё  более откровенны и так привыкают к этим письмам, что больше не могут без переписки  обходиться…

Писали и на русскую тему.  «Скажите еще, дорогой мой; у Вас являются намеренно эти русские черты в Ваших сочинениях или незаметно для Вас самого, как выражение Вашей русской души?» – спрашивала в письмах  баронесса, знакомясь с новыми сочинениями  композитора.  Чайковский отвечал,  что он, выросший в глуши: «…с детства…проникся неизъяснимой красотой характеристических черт русской народной музыки», и что он «до страсти любит русский элемент во всех его проявлениях».  «Я русский в полнейшем смысле этого слова…» В другом письме он напишет ей: «Как бы я ни наслаждался Италией, какое бы благотворное влияние ни оказывала она на меня теперь, а все-таки я остаюсь верен России… Я страстно люблю русского человека, русскую речь, русский склад ума, русскую красоту лиц, русские обычаи.» Надежда Филаретовна  пишет ему: « …я и моя Юля очень часто говорим друг другу, находясь за границей, что «жить можно только в России»…

Конечно,  он  скрывает  от баронессы  «свою склонность», и она долго не знала об «этом»  ничего. Он  уверен, что  она это не переварит,  он боится позорного  разрыва, боится, что  баронесса не будет больше посылать ему денег… Ведь она  впала даже в ревность после брака его с Таней Милюковой,  хотя он  в письме  объяснил  баронессе, что его отношение к супруге  исключительно «братское»… Братское-то братское, а  зачем он  тогда женился? – не могла задать себе такой вопрос  баронесса. Баронесса все же  пришла на помощь, когда узнала, что Чайковский  сбежал от жены. Баронесса   была  готова увеличить пенсию композитору, чтобы «дрянная женщина» оставила её любимого  гения в покое.

Благодаря огромной финансовой помощи  Чайковский  смог оставить  работу профессора  в Московской Консерватории  и целиком отдаться творчеству.  Большие деньги  от баронессы  шли ему в течение 13 лет.  Баронесса   оказывала  и моральную, психологическую  поддержку через письма  в трудные  периоды  жизни Чайковского. Например, когда критика обрушилась  на  его 5 симфонию, умоляла его не малодушничать.  Ныне  её обширная переписка с Чайковским  издана в трёх томах.

В знак признательности Чайковский посвятил  баронессе свою 4-ю симфонию.  Она из скромности  и, может быть, из нежелания  пересудов   не пожелала, чтобы там значилось её имя, и  тогда Чайковский   указал на титульном листе партитуры — «Посвящается моему лучшему другу». Играя четырехручное переложение для фортепиано Четвертой симфонии Чайковского, Надежда Филаретовна рыдает от восторга, а потом   пишет  такое письмо Чайковскому: «...Я играю — не наиграюсь, не могу наслушаться... Эти божественные звуки охватывают все мое существо, возбуждают нервы... Я эти две ночи провожу без сна, в каком-то горячечном бреду, и с пяти часов утра уже совсем не смыкаю глаз, а как встаю наутро, так думаю, как бы скорее опять сесть играть... Знаете ли, что я ревную Вас самым непозволительным образом, как женщина — любимого человека. Знаете ли, что когда Вы женились, мне было ужасно тяжело, у меня как будто оторвалось что-то от сердца...».
Но любовь её выдержала это испытание. Баронесса – даже выступает в роли  конструктора. Она   выдает своего сына Николая за  племянницу Чайковского Анну Давыдову. В их детях  сольется вместе кровь Чайковских и  кровь фон Мекк, «и её духовный брак получит продолжение во внуках».  «Таким образом,  её союз   с Чайковским получает  продолжение,  скреплён кровью».

Она удовлетворена, что Чайковский на  вершине успеха.  Он разъезжает с концертами по разным странам Земного шара. Император Александр Третий называет  себя  его  поклонником. После премьеры оперы Петра Ильича царь принимает его в своей ложе и дает ему новый сюжет — «Капитанскую дочку». Император дарит ему бриллиантовый перстень, назначает пенсию.  В этом, безусловно,  и её заслуга...

Но потом, неожиданно для Чайковского  в октябре  1890  баронесса одним  беспощадным ударом острого ножа разрезает  13-летнюю связь. Чайковский получает письмо, в котором  баронесса  сухо извещает его, что  она больше не сможет посылать ему деньги, так как её финансовые дела пошли плохо.  Это весьма неприятно,  6  тысяч   рублей – это очень  большие деньги, но он  в это время уже на вершине славы, он разъезжает с концертами по разным странам Земного шара,  сам зарабатывает    больше, чем она ему посылала. Дело было, вероятно,  не  в её финансовых делах и  в давлении  родственников.  Её  финансовое  состояние  действительно ухудшилось, но не настолько, чтобы  она не смогла  отправить Чайковскому  6 тысяч рублей в год.

Причин несколько.  Она поняла, что уже  не было большой надобности  в её деньгах.. От Льва Давыдова она узнала, что доходы Чайковского от сочинений  - достигают почти 40 000 тысяч рублей в год.  Она поняла, что Чайковский  больше не нуждается в её душевной  поддержке так, как прежде.  Она помогла ему  подняться на вершину славы,   его оперы и балеты  - на сценах  многих стран  Земного шара.  Он  причислен  к великим композиторам как Бетховен, Моцарт, Бах… А она теперь не рядом с ним, как друг и помощник,  а далеко у подножия  горы, внизу,  в его прошлом.  Она не чувствовала от него  светлой благодарности  и необходимости  своего присутствия в  его духовном мире. В письмах его не было уже тех слов и чувств, как раньше…

И не то, что он  сильно виноват, жизнь их разводила… К тому же она уже была больна. Недалеко смерть. Здесь уже Надежде Филаретовне  нужна была душевная поддержка, а таковой не было  и не могло быть  от Чайковского…

Чайковский  весьма оскорбился на это резкое прекращение переписки.  Он написал ей одно письмо, она не ответила,  он написал ей  ещё одно  письмо.  Он просил продолжить  дружескую переписку.   «Неужели Вы, - писал Чайковский в последнем своем письме к Надежде Филаретовне, - считаете меня способным помнить о Вас только, пока я пользовался Вашими деньгами! Неужели я могу хоть на единый миг забыть то, что Вы для меня сделали… Я рад, что именно теперь, когда уже Вы не можете делиться со мной Вашими средствами, я могу во всей силе высказать мою безграничную, совершенно не поддающуюся словесному выражению благодарность». Она не ответила и на второе письмо.  А что она могла ответить?  Она ясно чувствовала и понимала, что у  великого композитора Чайковского  в ней нет надобности… Нет  у него и понимания ситуации… Умерли  её старший сын и его жена.  Заболела она сама. Нет и понимания у него, что  скоро её  смерть… Она испытывала  явно разочарование  в «своём объекте любви».  И это, конечно, вызывало раздражение Чайковского.  Переписка прервалась.

Вот пишет Нина Черепенникова:
«Оба друга страдали и по-прежнему ждали друг от друга писем» - вспоминает внучка Надежды Филаретовны. Однако в сентябре 1893 года Чайковский, преодолев гордыню, пришел к дочери тяжело больной Надежды Филаретовны и попросил передать, что он сожалеет обо всем и горько страдает от потери друга. На что она ответила: «…передай ему, что мои чувства к нему никогда не менялись, что он навсегда останется моим лучшим и любимым другом».   Первыми словами Чайковского, когда он навестил профессора Кашкина, были: «Я помирился с мадам фон Мекк. Я так счастлив!»
(Нина Черепенникова.   Союз души с душой родной…  2011.)
http://www.hrono.ru/text/2011/cher0211.php

Но  если так и было,  то это скорее формальные,   прощальные слова  христианки перед смертью.

======

Некоторые, которые  писали о Чайковском, указывали  и  еще на одну причину разрыва. До баронессы,  якобы,   «дошли слухи  о его  порочной склонности». И она поняла, что образ Чайковского, который был в ее сердце – это сочиненный образ.   Отметим, что доказательств, что баронесса узнала и была этим добавочно  разочарована, нет. Может, узнала, может, не узнала. Слухи  же о  «порочной склонности» композитора действительно  тогда распространялись. И слухи  имели основания.

Чайковский  в эти годы, действительно,  «продолжал».  И он уже и не пытался подавить  «это продолжение».   Он понимал  как христианин, в отличие от  типичных педерастов и либерастов,  что  сваливается  время от времени  в «мерзость». Но он  уже осознавал, что он  слаб, он не «железный человек», чтобы противостоять.  Лишь старался  скрыть  «это» от публики… Не хотел позорить родню и Консерваторию… Да и стыдно, что говорят… Да и стыдно, что делает… Ведь, действительно, постыдные падения…  Но в  отличие от типичных педерастов, преобладало и  здесь «платоническое отношение»…

Вот ещё два  письма   Петра Чайковского    из статьи  Валерия Соколова   «Письма  Чайковского   без купюр».
Брату  Модесту – 16 сентября 1878 (ЛПСС, том 7, № 916, с. 401) -  //Только ты один, Модя, во всём мире можешь вполне понять испытанные мною вчера чувства. От скуки, несносной апатии я согласился на увещания Ник(олая) Льв(овича) познакомиться с одним  очень милым юношей из крестьянского сословия, служащего в лакеях. Rendez-vous   было назначено на Никитском бульваре. У меня целый день сладко ныло сердце, ибо я очень расположен в настоящую минуту безумно влюбиться в кого-нибудь. Приходим на бульвар, знакомимся и я влюбляюсь мгновенно, как Татьяна в Онегина. Его лицо и его фигура – как во сне, воплощение сладкой мечты. Погулявши и окончательно влюбившись, я приглашаю его и Ник(олая) Льв(овича) в трактир. Мы берём отдельную комнату. Он садится рядом со мною на диван, снимает перчатки… и… о ужас. Руки, ужасные руки, маленькие, с маленькими ногтями, слегка обкусанными, и с блеском на коже  возле ногтей, как у Ник(олая) Рубинштейна! Ах, что это за страшный удар был моему сердцу! Что за муку я перенёс! Однако он так хорош, так мил, очарователен во всех других отношениях, что с помощью двух рюмок водки я в конце вечера  всё-таки был влюблён и таял. Испытал хорошие, тайные минуты, способные помирить со скукой и пошлостью жизни. Ничего решительно не произошло. Вероятно, я мало-помалу померюсь с руками, но полноты счастья, благодаря этому обстоятельству, не будет и не может быть. //
Вообще же говоря, я нахожусь в небывалом, странном состоянии духа и веду совершенно небывалый образ жизни. Не то чтобы  я тосковал или испытывал жгучие чувства неудовлетворенности и жажды другой жизни, нет! Но я бессмысленно скучаю и отношусь ко всему окружающему  с холодным омерзением. Москва мне безусловна противна. Я не могу здесь оставаться; я это  решил и приведу в исполнение, а пока живу  изо дня в день, тщательно скрываясь и избегая всякого общества. В Консерватории я ощущаю себя гостем…»

Модесту – 26 февраля / 10 марта 1879 (ЛПСС, том 8,  №1124, с. 138 – 139) - «…Тут я уже был значительно покойнее, // но решил, что мне необходимо провести время в наслаждениях. Потому наскоро пообедав, пошёл искать Луизу. Несколько времени поиски были неудачны, как вдруг: она! Я был невообразимо рад, ибо  она  в сущности  мне крайне симпатична…  Она предложила мне отправиться к ней. Живёт она невероятно  далеко…  Мы долго шли… чувствовал  себя невероятно влюбленным… Кровать, жалкий сундучок, грязный столик с огарком, несколько дырявых штанов и сюртучков на гвоздях, огромный хрустальный стакан выигранный в лотерею – вот убранство комнаты. И тем не менее мне казалось в ту минуту, что эта несчастная каморка есть средоточие всего человеческого  счастья. Он (я не в силах употреблять женское местоимение, говоря про эту милую личность) тотчас же с гордостью показал мне свой паспорт, свои аттестаты, вполне доказавшие мне правдивость всего того, что он о себе говорил.  Потом были разные  calinerie (нежности), по его выражению, потом я сделался бесноватым от любовного счастья, и были испытаны невероятные наслаждения. Я могу без преувеличения сказать, что не только давно, но почти никогда не был я счастлив в этом смысле, как вчера…
Однако проснулся в 7,  со страшною тяжестью  в голове, с тоскою, с угрызениями совести, с полным сознанием лживости и преувеличенности  того счастья, которое я испытывал вчера и которое, в сущности,  есть не что иное как сильная чувственная склонность, основанная на соответствии капризным требованиям моего вкуса  и на симпатичности Луизы вообще. Как бы то ни было, но юноша имеет много хорошего в корне души. Но, Боже мой, как он жалок, как он глубоко развращён! И вместо того, чтобы  содействовать его поднятию, я только помогаю ему глубже опускаться… //

Покажи Толе это письмо. // Я прошу у него прошения, за то, что ему придётся читать о моих любовных похождениях». //
http://v-mishakov.ru/sokolov.html

Чайковский умер  в  Петербурге 1893. Баронессы не было на похоронах.  Она уже была   тяжело больна.  Но она бы не приехала, вероятно, если бы и была здорова. Жизнь развела их.  Умерла Надежда фон Мекк от туберкулеза в начале января 1894 года в Ницце, пережив   Чайковского лишь на два месяца.  Её прах покоился на кладбище бывшего Новоалексеевского монастыря в Москве. Теперь этого кладбища уже  нет - прямо по кладбищу была проведена современная автомагистраль…Нет и  могилы баронессы  фон Мекк.


(продолжение следует)

Comments

October 2017

S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    
Powered by LiveJournal.com