?

Log in

No account? Create an account

Анатолий Глазунов (Блокадник). Чайковский и педерасты. (продолжение)

Женитьба

Чайковский     всё больше  думает о женитьбе,   советует  младшему брату Модесту (Моде)   отказаться от «педерастической  склонности», начать жизнь  по-христиански,  но сам  продолжает срываться.    28.09.1876 он пишет Модесту:  «Представь себе! Я даже совершил на днях поездку в деревню к Булатову, дом которого есть не что иное как педерастическая бордель. Мало того, что я там был, но я влюбился как кошка в его кучера!!! Итак, ты совершенно прав, говоря в своем письме, что нет возможности удержаться, несмотря ни на какие клятвы, от своих слабостей».

В январе 1877-го он  продолжает думать о женитьбе, но    влюблен  параллельно  в   своего ученика  Иосифа Котека.  Вероятно, этот Иосиф Иосифович Котек  чешского происхождения  также и жидовин. Он  учился  в Консерватории  по классу свободной композиции (теория музыки)… у профессора Петра Чайковского. Вот тогда-то они, профессор и ученик его,  и «слюбились».  Чайковский ласково и нежно называл его в письмах  и, значит,  в личном общении - «Котик». В 1876 Котек  окончил Консерваторию, но связи «интимные»  с профессором сохранились.  В письме брату Модесту от 19.01.1877 Чайковский  признается в своей влюбленности в Котика.  Советует  брату в других письмах побороть склонность к педерастии,  а сам  не удерживается  и подробно  рассказывает, что часами ласкает  Котика, правда,  уточняет,  что  не желает выводить отношения  с Котиком за пределы чисто платонических.:

«Не могу сказать, чтобы моя любовь была совсем чиста. Когда он ласкает меня рукою, когда он лежит, склонивши голову на мою грудь, а я перебираю рукой его волосы и тайно целую их, когда по целым часам я держу его руку в своей и изнемогаю в борьбе с поползновением упасть к его ногам и поцеловать эти ножки — страсть бушует во мне с невообразимой силой, голос мой дрожит, как у юноши, и я говорю какую-то бессмыслицу. Однако же я далек от желания телесной связи. Я чувствую, что если б это случилось, я охладел бы к нему. Мне было бы противно, если б этот чудный юноша унизился до совокупления с состарившимся и толстобрюхим мужчиной. Как это было бы отвратительно и как сам себе сделался бы гадок! Этого не нужно.» --  Соколов В. С. Письма П. И. Чайковского без купюр: Неизвестные страницы эпистолярии // Петр Ильич Чайковский. Забытое и новое: Альманах. Вып. I. Сост. П. Е. Вайдман и Г. И. Белонович. (Труды ГДМЧ)— М.: ИИФ «Мир и культура», 1995. — С. 129.

 4.05. 1877  Чайковский  пишет брату Модесту: «Моя любовь к известной тебе   особе (Котику)  возгорелась с новой и небывалой силой! Причиной стала ревность. Он связался с  (певицей) Эйбоженкой, и они … по 5 и 6 раз в день. Сначала это от меня скрывалось, но сердце мое мне еще раньше сказало правду. Я старался отдалить от себя эту мысль, выдумывая себе разные утешения. Но в один прекрасный день он мне во всем сознался. Не могу тебе сказать, до чего мучительно мне было узнать, что мои подозрения были основательны. Я даже не в состоянии был скрыть моего горя. Мною было проведено несколько ужасных ночей. И не то чтобы я сердился на него или на нее — нисколько. Но вдруг я почувствовал с необычайной силой, что он чужд мне, и эта женщина в миллионы и миллионы раз ему ближе»
— Соколов В. С. Письма П. И. Чайковского без купюр: Неизвестные страницы эпистолярии // Петр Ильич Чайковский. Забытое и новое: Альманах. Вып. I. Сост. П. Е. Вайдман и Г. И. Белонович. (Труды ГДМЧ)— М.: ИИФ «Мир и культура», 1995. — С. 123.




Чайковский и скрипач  Иосиф Котек  (Котик)

Он продолжает думать о женитьбе. Ему  непременно надо  жениться.  Он должен побороть в себе  мерзостного  содомита.  Он должен возродиться, подняться. Он в это время переписывается  с  барышней Тоней  Милюковой. Главная причина: женитьба – средство возвращения  к  христианской норме. К нормальной жизни. Любящая  и любимая жена.  Дети. Прекрасная семья.    Жизнь пойдёт как у всех  нормальных христиан  России.  Порочная склонность будет наконец-то преодолена.  Падать  и  терзаться от падения – это должно быть в  порочном прошлом.  Вторая причина: женитьба –  это ширма. По этой причине женились и ныне женятся многие педерасты.  И ещё добавка. Много лет спустя сам Чайковский так объяснял в письме к приятелю  ещё одну причину  своей  женитьбы: «…я до такой степени сжился с образом Татьяны (он тогда работал над оперой  «Евгений Онегин»), что для меня она стала рисоваться как живая, со всем, что её  окружало. Я любил Татьяну и страшно негодовал на Онегина, представлявшегося мне холодным, бессердечным фатом. Получив второе письмо г-жи Милюковой, я устыдился и даже вознегодовал на себя сам за мое отношение к ней… Поступить подобно Онегину мне казалось просто недопустимым». Но главное: женитьба – средство  покончить с порочной, мерзкой  склонностью. 

Вот  недавно  один из приятелей Чайковского с той же «склонностью»,   В. С. Шиловский, весьма удачно женился на женщине старше себя и приобрел  неплохое  состояние. Чайковский бывал у него дома и своими глазами убедился, что женитьба, оказывается, вовсе не страшна и можно с успехом побороть свои склонности.  Или хотя бы  пусть будет временно и  то, и то. Да и Шиловский  советовал сделать то же самое…

Брату   Чайковский писал, что  «кандидатки на супружество со мной сменяются ежеминутно, – но ни на ком не могу остановиться». Одна девушка даже сама письменно предложила мне руку и сердце, объяснивши, что уже три года влюблена в меня страстно. Она в письме своем обещала быть моей «рабой» и присовокупляет, что имеет десять тысяч капитала. Я ее когда-то видел и помню, что она смазлива, но противна. Вследствие того я ей объявил решительный отказ».  Возможна,  это и была Тоня, и за отказом последовало согласие. 

Тоня (Антонина Ивановна  Милюкова)  родилась в 1849,  училась в закрытом учебном заведении в Москве (Елизаветинский институт).  Окончив его, Тоня   не захотела жить с матерью, поселилась  в дешевых меблированных комнатах. Училась в Консерватории. Стала   пианисткой. Своего рояля у нее не было, а значит, и  приходящих учеников – тоже не было.  Но могла учить музыке  на дому  своих  учеников. Подрабатывала также  шитьём.  Однажды она,  зайдя в соседний номер к своей близкой подруге,   впервые встретила там Чайковского, который зашёл по дороге  к знакомой  из расположенной  поблизости Консерватории, где он тогда преподавал. Тоня сразу влюбилась  в него. Любовь  долго была тайная. Лишь через четыре года Тоня  решилась написать Чайковскому  письмо, в котором призналась, что любит его и жить без него не  сможет. «То, что мне понравилось в Вас, я более не найду ни в ком, да, одним словом, я не хочу смотреть ни на одного мужчину после Вас… Жить без Вас я не могу, а потому скоро, может, покончу с собой…» 

Она была моложе Чайковского  почти  на   девять лет.  Она была  не дурна собой,  иметь такую жену  не было стыдно.  У неё безупречная  репутация. И ширма будет  хорошей.  И он   надеялся, что тоже полюбит  Тоню.

«Я никогда в жизни не любил ни одну женщину, – признавался он Тоне, – и я чувствую себя уже слишком немолодым для пылкой любви. Её у меня ни к кому не будет. Но вы первая женщина, которая сильно нравится мне. Если вы удовлетворитесь тихой спокойной любовью брата, то я вам делаю предложение».

«Я сказал ей все откровенно, что не люблю её, но буду ей во всяком случае преданным и благодарным другом, — писал Чайковский Н.Ф. фон Мекк, — я подробно описал ей свой характер, свою раздражительность, неровность темперамента, свое нелюдимство, наконец, свои обстоятельства».

Вот так тогда было у Чайковского. То «полюблю», то «любовь брата».  И что значит – описал   барышне   «свои обстоятельства»? Признался  уже тогда в своей  порочной склонности?  И сказал, что вместе  их будем преодолевать? Или не признался?..

Венчание  состоялась 6 июля 1877 года в церкви  Св. Георгия на Малой Никитской в Москве.  Невесте было двадцать восемь, жениху тридцать семь лет.

Но когда невеста  повернула довольное своё лицо к мужу для поцелуя,  и он понял, что ему  надо было  было поцеловать в губы обычную  тёлку,   ему стало  дурно. У Берберовой так описано: «И в это мгновение дрожь отвращения прошла по нему. Его замутило. Он понял, что начинается ни сон, ни явь, - ужас, которому не будет конца. И в ту же минуту он увидел за плечом Антонины Ивановны глаза Анатолия, и он понял, что Толя читает его мысли, что Толя боится за него. Спазма сжала ему горло.  Он выдавил на лице мертвую страшную улыбку». Примерно так, вероятно, и было.  Он понял, что придется жить  просто  с «тёлкой». Не будет ничего божественного. Не будет  спокойного  «братского» сосуществования, которое, может быть, потом перерастёт в любовь.  Будет свинячья плоть рядом с  желанием и даже требованием  свинячьих  половых актов.

Брак этот  - грубая ошибка  страдающего Чайковского. Его подкупило, что Тоня так, по её уверениям, его любит, что  не может жить без него.  Его подкупило, и   то, что она согласилась  с ним жить как брат с сестрой.  Но она   не  понимала, что обещала. Ей  надо было заполучить Чайковского … Она предполагала, что он просто скромен и целомудрен,  а дальше, она предполагала, пойдет как у всех. Семейное гнездышко, брачная ночь, медовый месяц, дети…  А  ведь один из преподавателей Консерватории, у которого она училась, прямо сказал Чайковскому: «она – дура».  Чайковский как-то предложил ей сыграть что-нибудь из его сочинений. Но она ничего  не могла исполнить. Мир, в котором он жил,  не существовал для неё. Понять состояние Чайковского она была не в состоянии. Она даже не делала попыток  понять.  И  произошло то, что должно было произойти.




Чайковский и его супруга  Антонина Ивановна

Чайковский писал  брату Анатолию -   8 июля 1877 года  (ЛПСС, т.6, № 579, с. 152) - «Вечером ездили в коляске на острова. Погода была довольно скверная и моросило. Просидели одно отделение и  поехали домой. // По части лишения девственности не произошло ничего. Я не делал попыток, ибо знал, что пока я не войду окончательно в свою тарелку, - всё равно ничего не выйдет. Но были разговоры, которые ещё больше уяснили наши взаимные отношения. Она решительно на всё согласна и никогда не будет недовольна. Ей нужно пока лелеять и  холить меня…Я сохранил себе полную свободу действий. Принявши добрую дозу валерьяна  и упросивши конфузившуюся жену не конфузиться,  я опять заснул как убитый.  Этот сон большой благодетель //   чувствую, что недалеко время, когда я окончательно успокоюсь».

Модесту – 8 июля 1877 (ЛПСС, т. 6, № 580, с. 153) - «Вчера мы провели день довольно приятно, вечером катались, были в каком-то увеселительном месте на Крестовском,   // и ночь прошла довольно  покойно, Лишения девственности не произошло, да может быть  и не скоро  ещё произойдет, Но я обставил себя так, что об этом беспокоится нечего. // У  жены моей одно огромное достоинство: она слепо мне подчиняется во  всём, она очень складная, она всем довольна и ничего не желает, кроме счастья быть мне подпорой и утешением. Сказать, что люблю её – я ещё не могу, но уже чувствую, что буду её любить, как только мы друг к другу привыкнем».

Анатолию – 9 июля  1877 года (ЛПСС, т.6. № 581, с. 154) –  //Сегодня ночью произошла первая аттака. Аттака оказалась слаба; положим, сопротивления она не встретила никакого, но сама по себе была очень слаба. Однако этот первый шаг сделал очень много. Он сблизил меня с женой, ибо я предавался различным манипуляциям, которые установили между нами интимность. Сегодня я чувствую себя  несравненно свободнее относительно её». //
Анатолию – 11 июля 1877  (ЧР, т. 1, №  272, с.289 – 292) -   «Переживаю критическую  минуту жизни.  Я переживаю на самом деле тяжелую минуту жизни. Однако ж чувствую, что мало помалу свыкаюсь со своим положением. Оно было  совсем ложно и невыносимо, если бы я в чем-нибудь обманул жену, - но я ведь предупредил ее, что она может рассчитывать только на мою братскую любовь.   //аттака не возобновлялась, после первой попытки моя жена моя в физическом отношении сделалась мне безусловно  противна. Я уверен, что впоследствии, когда-нибудь аттаки  возобновятся и будут удачнее. Но теперь попытки были бы бесполезны». // 

http://v-mishakov.ru/sokolov.html

Как будто даже  небольшой прогресс в отношениях. Чайковский писал: «Вдруг я почувствовал себя спокойным и довольным… Не понимаю, каким образом это случилось! Как бы то ни было, но с этого момента внезапно все вокруг просветлело и я почувствовал, что какая бы ни была моя жена, она моя жена и что в этом есть что-то совершенно нормальное, как и следует быть… Жена моя нисколько мне не противна…»

Но уже  через неделю после венчания,  13 июля 1877 в письмах к братьям  он уже писал в раздражении: «Жена моя в физическом отношении сделалась безусловно мне противна… я не встречал более противного человеческого существа… Она мне ненавистна, ненавистна до умопомешательства… мне случалось даже плакать при ней… это омерзительное творение природы…»

И так  постоянно меняется настроение,  то "полюблю", то она мне,  "не противна", то  «безусловно, противна». Потом всё больше в сторону  «противна».  Отвращение к жене стало расти после того, как она стала  желать обычных половых актов. Стала навязывать свою плоть и стала раздражаться на него за то, что он  её не удовлетворяет.

От него требовался героизм, упорство, терпение  чтобы  преодолеть в себе   порочное «я».  Уважение к жене и надежда на её помощь. От нее требовался героизм,  упорство, терпение  в деле  переделки мужа, весьма подпорченного  в юности в Императорском училище правоведения.    Многие специалисты сходятся на  выводе, что у  некоторых людей «половая близость со сверстниками-подростками оставляет столь яркий след в памяти, что впоследствии влияет на их сексуальные предпочтения в зрелом возрасте».  Так случилось  и у Чайковского.  Но продолжает существовать и интерес  к необыкновенным женщинам. Но скорее в воображении. Да и к  юношам много уже в воображении.  Реальная «животность»  полового акта  без божественной любви отвращает.  "Это что-то свинячье".  У  Чайковского и Тони  не было профессора психологии и психиатрии, не было  талантливого сексолога, не было монаха или священника, которые бы могли помочь  «возрождению» Чайковского. 

Да и Тоня была не соблазнительная  юная красотка, а уже взрослая и не очень притягательная тёлка. Раздражало, что она нарушила обещание и  не хочет жить с ним, как с братом, пока он не полюбит её.

Совместной жизни  с взаимной любовью   не получалось.  Он не мог влюбиться  быстро в Тоню. А без любви секс был  для него отвратен.   Даже  с Котиком он  старался  удерживаться на уровне платоническом. Животной страсти к нему   не было. К жене не было ни платонической любви, ни физиологического влечения.  Даже с проститутками, с которыми он раньше иногда  имел дело, было легче и свободнее.

В  жене, увы,  не было необыкновенности.   Она далека была от Татьяны Лариной и других женщин, которых он создавал в своих сочинениях и в которых был влюблён. И не было понимания. И она скоро  стала вести себя так, как не надо себя вести. Она скоро сделала самую большую ошибку.  Она стала навязывать своё тело. Она  превратилась в   нетерпеливое, раздраженное,     не нужное  ему  тело. 

 Вот села неожиданно днем на его колени, когда он сидел в кресле. Это вызвало раздражение Чайковского.  «Уйди!». А это  «уйди!»  вызвало её раздражение. Как-то она стала  распространяться про то, какие  знатные мужчины, даже генералы и министры, даже члены императорской  фамилии   ее любили и желали  на ней жениться.  Она примитивно хотела вызвать  ревность, но эффект был обратный - раздражение и неприязнь…   Он  хотел превращения жены в необыкновенную женщину, хотел в нее влюбиться,  ему надо было восхищение женой, или хотя бы на переходный период  получать  от неё нежность,  любовь  и понимание,  и обеспечивать ему покой, а  она превращалась  в раздраженное, нетерпеливое   животное тело, желающее,  чтобы его удовлетворили  и раздраженное тем, что  не получает  удовлетворения… Ей не хватало понимания,  не хватало умения и любви на этом поприще.  Не  было и желания, да и способности  разобраться в ситуации  и романтизировать отношения… Своим поведением она всё больше отталкивала его… Жить с нею и спать в одной  кровати с этим  недовольным,  раздраженным телом стало невыносимо…

Совместная жизнь в браке  продолжалась всего 4 месяца.  Когда  они  приехали погостить  к родителям Чайковского,  они спали уже в разных комнатах.  Когда они  гостили  у  родственников  Тони,  и им предоставили одну комнату с огромной кроватью, Тоня утром к завтраку выходила с заплаканными глазами.  Это тоже давило на Чайковского.

Надо было что-то придумать.  Прямо сказать супруге, что  такой совместной жизни конец, Чайковский не мог.  Договорился с родственниками, чтобы его вызвали ложной  телеграммой, присланной из Петербурга от чужого имени.  Его вызывают в Консерваторию, ему надо срочно уехать. Таким образом,  он бежит  от Тони.  Брат Анатолий  едва узнал его на вокзале, до такой степени он был бледен, изможден и постарел.  Он  двое суток   в беспамятстве валялся  в гостинице. Потом родственники сообщают Тоне, что он уехал от нее навсегда.

Униженная и оскорблённая  Тоня  вернулась в Москву. Сначала жила у подруги. Писала  отцу композитора, который её любил,  надеясь на совет и помощь, но письма родственники перехватывали. Она  писала  и брату мужа,  Модесту Ильичу: «За всю мою любовь и преданность Петя мне отплатил тем, что сделал меня своею ширмою пред всею Москвою, да и Петербургом. Где же эта доброта его, про которую так много говорили? Такой страшный эгоизм не может соединиться с добротою».

Потом убогая  жизнь  жены Чайковского в разных местах Москвы. Она знакомится с  юристом Александром Шлыковым, который занимался разводом её с Чайковским. Развод так и  не был оформлен.  Не пришли к согласию. Как-то раз в это время Тоня  встретила Чайковского в Петербурге, бросилась к нему, умоляя  вернуться к ней.  Но всё напрасно. Изредка она писала своему «Петиньке», но вскоре   родственники Чайковского  запретили и это – под угрозой лишения жалкой пенсии, которую выплачивал Чайковский  Родственники  распространяли слух, что жена Чайковского оказалась «дрянь».… Чайковский одно время  боялся, что при разводе она заявит  публично  о неестественных отношениях  с ней после венчания,  заявит, что  осталась  девственницей,  заявит о его порочности, и это станет достоянием  публики и его позором. В письмах  братьям он часто называет свою жену «гадиной»…

Она же писала:  «О, если бы я захотела сделать зло Вам, я уже давно, давно бы его сделала. Но зачем я буду брать грех на душу? Какое право я имею судить Вас? Нас будет судить Бог… Я и сама полна всевозможных недостатков. Ваше же дурное давным-давно покрылось Вашей добротой и участием к людям. И в Вашей власти остановить слухи, что Вы женились на какой-то дряни, которая оказалась впоследствии еще и дурной женщиной. Натерпелась я унижений по горло».  А Модесту  она написала:   «Вы все, вы убили мою жизнь!..»
http://www.greatwomen.com.ua/2008/05/07/antonina-ivanovna-milyukova-chajkovskaya/

«Вы все, вы  убили мою жизнь!»  Отчасти она была  права,    но что делать,  если она не превратилась  в магнит,  не могла  стать необыкновенной женщиной, перед которой хотелось бы стоять на коленях,  если она  делала  жизнь его невыносимой?  И хотя Чайковский часто называл ее в письмах «гадиной»,  его и не оставляют до конца жизни    угрызения совести.  Он писал: «…она поступала честно и искренно; я отдаю полную справедливость ее искреннему желанию быть для меня хорошей женой и другом, и… она не виновата в том, что я не нашел того, чего искал». Чайковский осознавал, что  испортил ей жизнь. Но ведь остаться с нею было невозможно.

Осознав, что сбежавшего мужа не вернуть,  она стала жить в гражданском браке со Шлыковым,  родила от него троих детей, сама  воспитывать их была не в состоянии,  сдала детей в воспитательный дом. Шлыков оказался  тоже весьма тяжелым  человеком, вся жизнь Антонины Ивановны  с ним  тоже на нервах,  потом   он серьезно заболел,   Антонине Ивановне пришлось ухаживать за ним из последних сил и средств. Потом он умер,  в 1893 умер  Чайковский, завещав ей немного денег на житьё,  а     несчастная Антонина Ивановна    оказалась   в 1896 в сумасшедшем доме, где она   провела  с некоторыми перерывами 20 лет.  В феврале 1917 года вдова Чайковского скончалась в Доме призрения для душевнобольных.


(продолжение следует)

Comments

December 2017

S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31      
Powered by LiveJournal.com