?

Log in

No account? Create an account

Анатолий Глазунов (Блокадник). Чайковский и педерасты (продолжение)

Мучения, стыд, борьба  с  приобретенной порочной «склонностью»





Из справочника. 1870-е годы в творчестве Чайковского ― период творческих исканий.  Его привлекают историческое прошлое России, русский народный быт, тема человеческой судьбы. В это время он пишет такие сочинения, как оперы «Опричник» и «Кузнец Вакула», музыка к драме Островского «Снегурочка», балет «Лебединое озеро», Вторая и Третья симфонии, фантазия «Франческа да Римини», Первый фортепианный концерт, Вариации на тему рококо для виолончели с оркестром, три струнных квартета и другие. К этому же периоду относится написанная по заказу организационного комитета Политехнической выставки кантата «В память 200-летия рождения Петра Великого» на слова Я. П. Полонского.  Эта кантата  была впервые исполнена 31 мая 1872 года на Троицком мосту в Кремле под специально построенным навесом. С 1872 по 1876 год  Чайковский работал  также музыкальным критиком в  либеральной газете «Русские ведомости». Чайковский в это время был  в Консерватории профессором  классов свободного сочинения, гармонии, теории и инструментовки...

1870-е годы – это и  тяжёлое время  мучений,  время  попыток  избавиться от своей, приобретенной в Императорском училище правоведения  «порочной склонности». Был не только  стыд, страх огласки, но и искренняя оценка  со стороны его христианского «я», что «эта его склонность» - «мерзость».  От неё надо избавиться.  Надо очиститься.  Его христианское  «я» так обязывало поступить.

Он видел, что  большинство, кто окончил   Училище,  перешли к нормальной, общепринятой,   христианской жизни. А он  продолжал жить со «склонностями», как многие воспитанники  Императорского училища во время обучения,  от чего многие  потом легко отказались, движимые теперь к женской красоте и женской плоти,  и  стараются  жить  по христианской морали.  Но у Чайковского «склонности», приобретенные в Училище,  не проходили и не заменялись. Теперь он называет их искренне, в отличие от современных педерастов,     «порочными склонностями». Он их стесняется,  старается сокрыть. Они физиологические и «романтические». Физиологические особенно порочны, они  «грязь и мерзость».  Он страдает оттого, что он «грязен и мерзок».

Это было время, когда шло  разложение христианской морали в России и по всей Европе.   Шла ревизия учения Христа.  В России  число педерастов растёт  даже   среди  самих христиан.    Число педерастов  растёт  среди либерастов и  разного рода нигилистов – «разрушителей  христианской морали»,  среди марксистов и анархистов – разрушителей «буржуазной морали»… 

Чайковский  по вере православный христианин.  Он посещает  церковь.  Он знает об отношении  Церкви  к содомитам.   И он называет честно  свою приобретенную «склонность»  «мерзким пороком».  И  понимает, что этот порок  развился и укоренился  в нем крепко.  У младшего  брата  Модеса ещё больше.   Слава  Богу,  что  Анатолий,  близнец Модеста,  избежал этого. Чайковского  мучает, что он не помог Модесту, не предостерёг, когда тот поступил в Училище правоведения.

Но если  эта  «порочная склонность» приобретена, значит, если есть осознание порочности,  если есть стыд, её  можно и выкорчевать.

Чайковский  пишет  Модесту   (Модест еще  воспитанник Училища правоведения)  -  13 января 1870 года (ЛПСС, т. 5, № 178, с. 202) -   //«Если есть малейшая возможность старайся не быть бугром (педерастом). Это весьма грустно. В твои лета ещё можно заставить себя полюбить прекрасный пол;   попробуй хоть один раз. Может быть удастся.» //
Модесту – 26 марта  1870 (ЛПСС, т. 5, № 185, с. 209) – «Милый мой Модя! Поздравляю тебя с  совершимся уже, вероятно, расставанием с Училищем;  Живо вспоминаю то, что 11 лет тому назад сам испытывал, и желаю, чтобы в твою радость  не была замешена та горечь, которую я тогда испытывал   // по случаю любви к Кирееву.  // Переживая в памяти всю мою жизнь с тех пор, я с некоторым удовольствием вижу, что она  не прошла даром. Желаю и тебе того же».


Модесту – 19/31 августа 1876  (ЛПСС, т. 6,  № 492, с. 66) – «Я переживаю теперь очень критическую минуту жизни. При случае напишу тебе об этом подробнее, а покамест скажу одно: я решился жениться. // Это неизбежно. Я должен это сделать, и не только для себя,  но и для тебя, и для Толи, и для Саши, и для  всех, кого я люблю.  Для тебя в особенности. Но и тебе, Модя, нужно хороше6нько подумать об этом. Бугроманство и педагогика не могут вместе ужиться». //

Модесту -  28 сентября 1876 (ЛПСС, т. 6, № 501, с. 76) -  «Осуществление моих планов (насчёт женитьбы) не так близко, как ты думаешь. // Я так заматорел в своих привычках и вкусах, что сразу отбросить их, как старую перчатку, нельзя. Да при том я не обладаю железным характером и после моих писем  к те6е раза 3  отдавался силе природных влечений.  Представь себе! Я даже совершил на днях поездку в деревню к Булатову (товарищ Чайковского по Училищу правоведения), дом которого  не что иное как педерастическая бордель. Мало того, что я там был, но я влюбился как кошка в его кучера!!!  Итак, ты совершенно прав, говоря в своём письме, что нет возможности удержаться, несмотря ни на какие клятвы, от своих слабостей». //

Модесту – 29 августа  1878 (ЛПСС, т. 7, № 904, с. 380) – «В Фастове я взял газету («Новое время») и нашёл в ней московский фельетон,  посвящённой грязной, подлой, мерзкой и полной клевет  филиппике против Консерватории.  Лично против меня там  почти ничего нет, и даже упоминается, что я занимаюсь одной музыкой, не принимая участия в интригах и дрязгах. // Но в одном месте статьи  толкуется про амуры профессоров с девицами и в конце её прибавляется: «Есть в Консерватории ещё а муры другого рода, но о них, по весьма понятной причине, я говорить не буду» и т. д.  Понятно, на что это намёк. Итак, тот дамоклов меч в виде газетной  инсинуации, которого я  боялся больше всего в мире,  опять хватил меня по шее. Положим, что  лично до меня инсинуация на сей раз не касается, но тем хуже. Моя бугрская репутация падает  на всю Консерваторию, и от этого мне еще стыднее, ещё тяжелее. Я геройски и философски  выдержал этот неожиданный пассаж, продолжал до Киева толковать с Лёвой  о чернозёме  и т. п. , но в душе у меня скребли кошки».//
Анатолию – 9 января 1875  (ЛПСС, т. 5, № 385, с. 390) – Я очень одинок здесь, и если бы не постоянная работа, я бы просто удалился в меланхолию. // Да и то правда , что проклятая бугромания образует  между мной и большинством людей непроходимую бездну. Она сообщает моему  характеру отчужденность, страх людей, робость, неумеренную застенчивость, недоверчивость, словом, тысячу свойств, от которых я всё больше становлюсь нелюдимом. //  Представь, что я теперь часто останавливаюсь на мысли о монастыре или чем-нибудь подобном». 


Модесту  - 10-22 сентября  1876 (ЛПСС, т. 6, № 494, с. 69) - Итак вот тебе полтора месяца, что мы с тобой расстались, но мне кажется, что с тех пор прошло несколько столетий. Я много передумал  за это время о себе, и о тебе, и о нашей будущности. Результатом всего этого раздумывания вышло то, что  с нынешнего дня я буду серьёзно собираться вступить в законное брачное сочетание // (с кем бы то ни было.  Я нахожу, что наши склонности суть для нас величайшая  и непреодолимейшая  преграда к счастью, и мы должны всем и силами бороться с своей природой. Я очень люблю  тебя, я очень люблю Колю (Н. Г Конради), весьма желаю, чтобы Вы не расставались  для Вашего высшего общего блага, но условие  sine  qua non (непременное – фр.) прочности  ваших отношений – это чтобы ты не был тем, чем было до сих пор. Это нужно не для qu@en diraton   (что об этом скажут), а для тебя самого, для твоего душевного спокойствия. Человек, который расставшись с своим (его можно назвать своим) ребенком, идёт в объятия  первой попавшейся сволочи, не может быть таким воспитателем, каким ты хочешь и должен быть. По крайне мере я не могу без ужаса вообразить тебя теперь в Александровском саду под ручку с  Оконешниковым. Ты скажешь, что в твои годы трудно побороть страсти; на это я отвечу, что в твои годы легче направить вкусы в другую сторону. Здесь твоя религиозность должна, я полагаю, быть тебе крепкой подпорой.

Что касается меня, то я сделаю всё возможное, чтобы в этом же году жениться, а если на это не хватит смелости, то во всяком случае, бросаю навеки  свои привычки и постараюсь, чтобы меня перестали причислять к компании Грузинского и ком(пании)  //  Напиши об этом твое мнение.
Твои отношения к Конради меня пугают. Я начинаю думать, что они сукины дети…
Я думаю исключительно об искоренении  из себя пагубных  страстей…»

(Валерий Соколов. Письма Чайковского без купюр).

http://v-mishakov.ru/sokolov.html







(продолжение следует)

Comments

:)

В целом, тот кто писал уныло написал!

October 2017

S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    
Powered by LiveJournal.com